Skip to content

Работа серьезная, надежная. Проектов по добыче полезных ископаемых еще будет много

 

Татьяна Спиридонова родилась в одном из ключевых золотодобывающих регионов России – на Дальнем Востоке, но в горную отрасль попала по счастливой случайности. Теперь, проработав маркшейдером 25 лет, причем не только в старательских артелях и на карьерах, но и в строительстве, она не представляет своей жизни вне горной отрасли. Сейчас Татьяна – главный маркшейдер рудника Тардан в Туве, принадлежащего Auriant Mining. В интервью WIM Russia она рассказывает о своей работе и о том, как с ней справиться женщине.

– Когда вы поступали в техникум на специальность «техник-маркшейдер», вы уже представляли себе, что это за профессия?

– Честно говоря, тогда я даже не знала, что такое маркшейдерия. Я вообще хотела стать стоматологом, но в том году, когда я окончила 11 класс, не было набора на эту специальность. Ждать год следующего набора не хотелось, и мы с подружкой решили пойти на геологов, как некоторые наши одноклассники. А когда пришли подавать документы, нам сказали, вот есть маркшейдерия – женская профессия. Подробно не объясняли, сказали только, что нужно делать замеры, расчеты. Математику я всегда любила и подумала, что, наверное, это мое. В общем, мы поступили туда. Сейчас мне нравится моя профессия, даже не знаю, кем бы я могла быть, если не маркшейдером.

– Так чем же все-таки занимается маркшейдер? Простыми словами.

– Маркшейдерия – это все-таки специфическая профессия, и, если честно, совсем простыми словами ее описать трудно. При работе на карьере маркшейдер выставляет на местности проектные контуры карьера и следит за отклонениями от проекта. Простыми словами, переносит проект с плана на местность. А когда карьер начинает работать, то есть ведутся горные работы по добыче полезного ископаемого, контролирует их: производит съемку ситуации, выносит контуры бортов карьера и полезного ископаемого, места, где будут проходить буровые работы, подсчитывает объемы вынутой горной массы. Все продвижение горных работ переносит на план. Также следит за деформациями бортов карьера и откосов отвалов. Это если вкратце, на самом деле, маркшейдер много чего еще делает. К тому же маркшейдеры востребованы не только сфере разведки месторождений и добычи полезных ископаемых, но и в строительстве. 

– Наверное, нужен определенный склад ума, чтобы работать с цифрами, планами?

– Когда я начинала учиться, у нас для работы требовались таблицы Брадиса, калькуляторы, циркули, транспортиры, тушь и перья (чертежные). Нужно было все рассчитывать самой, заносить в журнал длину, углы. Затем выносить все замеры на план с помощью чертежных инструментов. Сейчас такого нет, считают в основном программы, все компьютеризовано. Конечно, бывают различные сложности, но, когда твоя работа по призванию, то все можно решить.

– С одной стороны, как я понимаю, стало легче, с другой стороны, современное программное обеспечение само по себе достаточно сложное и постоянно меняется. Наверное, все время приходится учиться новому?

– Обучаться я вообще люблю. Считаю, человеку всегда нужно обучаться. И раз в три года прохожу курсы по повышению квалификации. Если в маркшейдерском отделе появляются новые программы или приборы, GPS, например, обязательно надо проходить обучение. Потому что во всех программах, на всех приборах программное обеспечение немного разное. Так что изучаем – и вперед в работу. Я считаю, интересно.

– То есть интересная профессия? Посоветовали бы подрастающему поколению?

– Да, вполне. Работа серьезная, надежная. Проектов по добыче полезных ископаемых в России еще будет много. К тому же маркшейдерия востребована не только в добыче, но и в строительстве, в топографии, много где. Хотя сейчас много и беспилотных летательных аппаратов, сканеры различные, но все равно управлять ими и обрабатывать результаты съемки должен маркшейдер.

И подрастающему поколению я могу смело сказать, что профессия очень перспективная: начать карьеру можно с горнорабочего, а закончить – главным маркшейдером, а то и генеральным директором предприятия. А еще при работе на участках маркшейдеры имеют возможность насладиться всеми красотами природы. Работа для специалиста найдется на любом этапе разработки горных выработок и строительства подземных сооружений, поэтому маркшейдеры трудятся и в шахтах, и в карьерах, и в штольнях, и даже в метро. Думаю, профессия маркшейдера всегда будет востребована в современном мире.

– А насколько маркшейдер – физически тяжелая работа для девушки? Штативы же, наверное, пока никуда не делись?

– Да, и при работе с GPS все равно нужно носить вешку и штатив. При съемке быстро руки устают. Для женщин немного тяжеловато в этом смысле. Но за каждым маркшейдером закреплен горнорабочий, который помогает. В общем, справляемся.

– У вас был опыт работы в шахте?

– Нет, ни разу. Даже когда я работала в компании, в которой были участки подземной добычи, меня ставили работать на карьере. Хотя меня приглашали главным маркшейдером именно на подземную добычу, я отказалась, так как никогда там не работала. Маркшейдеры там работают тахеометрами и сканерами в основном. В забое, я знаю, используются сканеры, потому что человеку там опасно находиться.

Спускаться в шахту мне доводилось. Как-то, когда я еще училась, во время практики нас спускали в шахту в Приморском крае (я живу почти рядом, училась в Благовещенском политехническом техникуме). И там, в шахте, даже звуки странные, лично я некомфортно себя чувствовала. Хотя у меня есть знакомая женщина, которая много лет работает маркшейдером в строительстве метро и тоннелей.

– Вы учились вместе?

– Да. Но уже в Иркутском государственном университете, где я получала высшее образование.

– Вообще у вас на курсе в техникуме или в университете девчонок было много?

 – Да, очень много. В техникуме у нас изначально группа была человек 40, закончило, честно скажу, всего 10 человек, из них всего три мальчика и семь девочек. Но работает маркшейдером из них всего одна девочка. И я. А остальные пошли не по профессии. Кто замуж вышел, кто профессию сменил.

– Я знаю, что вы продолжаете учиться и сейчас заочно проходите курс по управлению проектами. Какие возможности могут открыться перед вами после этого?

– Я в основном для себя учусь, мне интересно. Хотя и в профессии лишним не будет, но, главное, сама что-то новое узнаю. Одно могу сказать: уходить из горной отрасли я не хочу, мне нравится, мне интересно, я всю жизнь тут проработала и считаю себя неплохим специалистом.

– Ваше предприятие расположено в труднодоступном месте, вахтой работаете?

– Ближайший город, Кызыл, примерно в полутора часах езды на машине, там и аэропорт, и автовокзал. Поближе есть деревни. Но я работаю не вахтовым методом, а на постоянной основе. Просто работаю в свои выходные, а потом беру отгулы, чтобы поехать домой на Дальний Восток. Бывает, месяца два-три на работе, накапливаю отгулы, потом на месяц- полтора домой. По-разному получается. Например, в конце года, когда нужно составлять планы на следующий год, я подольше остаюсь на работе. Но вообще я не привязана к каким-то числам, это удобно. Пока меня нет, участковые маркшейдеры исполняют мои обязанности. И, конечно, я из дома работаю, на телефоне всегда, на связи.

– Если позволите, трудно с таким графиком устроить личную жизнь?

– Личную жизнь устроить можно при любой профессии, все зависит от человека. Мое мнение: вахта – личной жизни не помеха.

 

Беседовала корреспондент «Интерфакса» Олеся Елькова

Share on facebook
Share on linkedin
Share on email
Share on whatsapp